ШАБАНСКИЙ Велиор Петрович (1928—1985 гг.)
доктор физико-математических наук, опубликовал свыше 100 научных трудов, лауреат Ломоносовской премии, руководитель лаборатории в НИИ ядерной физики МГУ.

Удивительно мало фотографий и воспоминаний о Велиор Петровиче удалось мне собрать.
Несколько лет назад был в НИИЯФе вечер, посвященный его памяти. Выступающие в основном вспоминали застолья и пение. Мои просьбы к нескольким выступающим что-нибудь написать для СиЗиФа не принесли результата.
Нашел только немного о нем в книжке А.А. Рухадзе.

Но сначала из соих воспоминаний...
С Шабанским я познакомился в Питере, у Миши Пудовкина. Нет, конечно до того я его знал, может и он меня, но близко не сталкивались.
В тот день сначала на кафедре ЛГУ я слушал двух корифеев магнитосферной физики. Они то начинали спорить, то сходились во мнении, то дружно сокрушались по поводу отсутствия убедительных данных. Они были такие разные - маленький подчеркнуто закутанный в старинную интеллигентность Пудовкин и большой, распахнутый развалившийся на стуле Шабанский.
А вечером у Михаила Ивановича было застолье по поводу дня рождения.
Велиор Петрович был не в духе. Мало ел, сидел, молчал. Именинник подождал, пока гости насытились, и попросил ВП спеть. Миши застолье любил не за выпивку, а за пение, которое быало у нас всегда. А тут такой гость, такой голос... Миша просит ВП еще раз, и еще - бузполезно. Тогда он говорит мне: спой ты, Леня.
У меня голос для хора, куда там солировать, да еще в присутствии Шабанского. Го петь я любил, пел в своей компании часто и много, и отказать Пудовкину да еще в день рождения не мог.
Пою, и тут ВП начинает подвывать. Другого слова не подберешь. Мешает, не хочется ему, чтобы было пение. Фальшивым голосом, негромко, но неприятно. Терплю, громкость не снижаю, Миша и гости подпевают. Через некоторое время ВП угомонился, настроение видимо улучшилось, но все же сам не пел. А когда расходились, сказал мне: - Ф ты ничего...

Вторая история, которую хочу запмсать, началась с визита в Апатиты. в ПГИ Хуана Родерера. С нами его не знакомили, его обхаживал директор, и повидимому обходил из него, что было нужно, так что в Москву сопровождать сам не поехал, назначил меня.
Как тольо мы вошли в двухместное купе, Редерер ни слова не говоря, достал книжку и начал читать. Это выглядело демонстративно, я подумал, что он меня держит за агента КГБ. Я тоже молча достал книжку и улегся читать.
Потом уж мы разговорились, Хуан, извиняясь, сказал, что, что ему хотелось дочитать детектив до конца. Дочитав, отдал его мне, этобыл один из толстых романов Ле Карре о русском агенте в британской разведке.
В Москве мне выдали расписание мероприятий на оставшиеся два дня пребывания гостя в Москве вместе ч серной Волгой. Первым мероприятие был семинар В НИИЯФ.
После семинара ко мне подошел Шабанский с чказал: -Слушай, Леня, вечером привези его ко мне.
На мой ответ по поводу предписанного протокола визитов, сказал: - Да плюнь ты на них. Ничего тебе не будет. Посидим, поужинаем в тесном кругу. Кстати, я в завязке. так что купи себе бутылку вина...
Я недолго колебался, вечером мы сидели (кажется вчетвером) и это был божественный вечер! ВП (я так и не решился звать его Роликом, как звали его ровестники) не пил и много пел, так пел, что не сказать словами... .
Потом, когда его не стало, я долго не мог слушать пластинку с записью его пения. Подступало к горлу. Может всего раз пять ставил ее на проигрыватель, а полностью мы ее проиграли чуть ли не всего один раз, в Бразилии, у Лермонтова. которому я подарил эту пластинку...